— Да о чем вы говорите? — не выдержала Надежда. — Тут о ребенке думать нужно! Ведь роды некому принять, не дай бог что случится!

Будущий папаша, услышав Надежду, взвыл от ужаса.

— Все! — грянул мужик с переднего сиденья. Всем заткнуться и слушать меня! Ты, — он повернулся к водителю, — дуй что есть мочи к роддому, тут уже недалеко осталось. Да гляди на дорогу, а не назад, а то, не ровен час, в аварию попадем! Не останавливаться и никого не выпускать, время дорого! Ничего, он нас потом обратно доставит! Ты, — сказал он парню, скорчившемуся на ступеньках, — кончай выть, жену вон до смерти перепугал! Вы все молчите, — это пассажирам, — а она пускай орет, если уж совсем плохо. Все!

Надежда поглядела на дядьку с уважением, остальные пассажиры притихли. Водитель понял, что ему ничего не остается, как подчиниться приказу. Маршрутка понеслась по проспекту.

В салоне стало тихо, только девчонка вздрагивала и стонала. Вот снова ее перекосило, и тетка в берете сказала:

— Потерпи, милая, вон уже роддом виден, даст бог, все обойдется…

И сглазила. Не то водитель оглянулся на роженицу, не то просто был невнимателен от расстройства, не то не сумел вовремя затормозить…

Точнее, не успела затормозить машина впереди, а их водитель тормознул резко и врезался машине в зад. Но не сильно, потому что удара почти не было, только пассажиры попадали на пол.

Маршрутка встала. Водитель матерился.

Дядька на переднем сиденье совершенно не пострадал, даже не упал, поскольку сидел спиной к движению.

Он поднял несчастную роженицу, она была бледна и тяжело дышала.

— Девушка, ты как? — осведомился дядька. Скажи что-нибудь…

Внезапно она обмякла в его руках и стала заваливаться на бок.

— Батюшки! — ахнул дядька. — Выносить ее нужно скорее!

Однако дверь от удара заклинило, сумели ее открыть только сантиметров на двадцать.